Тадеуш едва заметно наклонил голову:

— Пожалуй, мы сами примем его.

Кразич нахмурился:

— Идея не очень удачная. Процесс отлажен, и тебе незачем светиться.

— Ты так думаешь? — переспросил Тадеуш обманчиво небрежным тоном, и Кразич почел за благо не спорить. В последнее время с боссом было трудно ладить, и даже ближайшие помощники не рисковали навлекать на себя его гнев, переча ему.

Кразич примиряюще вскинул руки:

— Как скажешь.

Тадеуш отошел от автомобиля и принялся, привыкая к темноте, шагать по двору. В одном Кразич был прав. Не стоило прямо показывать свое участие в бизнесе. Однако именно теперь нельзя было ничего принимать на веру. Большую роль в становлении характера Тадеуша сыграла его бабушка, которая, хотя и настаивала на том, что в ее жилах течет голубая кровь, в суеверии не уступала презираемым ею крестьянам. Правда, свои противоречащие здравому смыслу взгляды она прикрывала прихотливыми одеждами литературных аллюзий. Например, желая научить мальчика, что если уж случилось несчастье, то жди второго и третьего, она привлекала на помощь Шекспира, утверждавшего: «…беды, когда идут, идут не в одиночку, а толпами…».

Казалось бы, смерти Катерины было вполне достаточно. Прежде Тадеуш гордился тем, что по его лицу ни деловые партнеры, ни близкие люди никогда и ничего не могли прочитать. Однако от этого известия его лицо перекосилось, из глаз брызнули слезы, грудь разорвал беззвучный вой. Он всегда знал, что любит ее, но не предполагал, что так сильно.

Да и случилось все до ужаса нелепо. Только Катерина так могла. Она любила гонять на своем «мерседесе» с открытым верхом. Когда откуда-то сбоку вылетел мотоциклист, она только что свернула с берлинской кольцевой дороги, так что, наверное, скорость у нее была приличная. Желая избежать столкновения, она вильнула в сторону, не справилась с управлением и врезалась в газетный киоск. Умерла она на руках врача «скорой помощи» от несовместимой с жизнью травмы головы.